Российская мукомольная отрасль сохраняет объёмы и качество, но работает на пределе экономической устойчивости. Президент Российского союза мукомольных и крупяных предприятий Игорь Свириденко оценивает рентабельность бизнеса всего в 0,5–1,5%; часть предприятий, по его словам, уже уходит в минус.
Эта ситуация показательна для всей цепочки продовольствия: мука относится к социально значимым товарам, а значит ценовое давление сочетается с ростом затрат — от цифровых систем контроля до транспортной составляющей.
«Затраты растут, цены сдерживаются»: почему маржа исчезает
По словам Игоря Свириденко, нагрузка на предприятия усилилась в последние годы, и один из драйверов — внедрение отраслевых цифровых контуров. В частности, запуск ФГИС «Зерно» потребовал расходов на техническое и программное обеспечение, а также на персонал, который обеспечивает работу с системой. Всё это напрямую увеличивает себестоимость.
Параллельно отрасль готовится к следующему витку регулирования: обязательная маркировка «Честный знак» для муки, круп, макарон и ряда других товаров должна стартовать с 1 ноября 2026 года.
Ключевая коллизия в том, что основная часть продукции не «живет» на полке супермаркета. Как подчёркивает Свириденко, около 90% муки уходит в индустриальное производство, а доля розничной реализации — около 2%; при этом мука всё равно редко потребляется в «чистом виде». Однако требования по маркировке затрагивают всю инфраструктуру, включая оборудование и процессы.
Маркировка и «длинный хвост» ассортимента: риск для малых фасовок
Союз предварительно оценивает инвестиции отрасли в оборудование для маркировки примерно в 150 млрд руб. На уровне операционной модели это может привести к двум эффектам:
-
рост капитальных затрат и, как следствие, давления на себестоимость;
-
сокращение ассортимента «необъёмных» фасовок (крупы, сухие завтраки и т. п.), где экономику делают не большие партии, а ширина полки и частота покупок.
Для логистики это тоже важно: чем больше SKU и чем меньше партия, тем дороже обработка — от комплектации до маркировки и контроля прослеживаемости.
Транспортная составляющая: +40% за три года
Отдельно отрасль фиксирует рост логистических затрат: по разным оценкам, за последние три года они увеличились примерно на 40%. Для товара с минимальной маржой это критично: транспортная надбавка быстро «съедает» прибыль, особенно при региональных поставках и необходимости обеспечивать регулярность отгрузок.
Цены на полке и давление на производителей
Свириденко формулирует проблему прямо: государству важно сдерживать рост цен на социально значимые товары, но у производителей остаётся вопрос — каким образом компенсировать растущие издержки.
Дополнительный нюанс — статистика розничных цен: по данным Росстата, в декабре 2025 года мука подешевела на 3% год к году. При низкой рентабельности отрасли такое снижение усиливает разрыв между «ценовой стабильностью» и «затратной реальностью».
Экспорт и импортозамещение оборудования: двойная задача на одном бюджете
На горизонте — ещё один конфликт целей. С одной стороны, обсуждается необходимость наращивать экспорт; с другой — требования по использованию отечественного оборудования для получения господдержки.
В экспорте российские мукомолы конкурируют с Турцией, Казахстаном, Узбекистаном и Египтом, и, как отмечает Свириденко, эти страны не ставят перед производителями задачу импортозамещения оборудования: они используют решения, позволяющие получать высокое качество при минимальных затратах.
В результате отрасль оказывается в ситуации «двойного давления»: нужно и повышать конкурентоспособность на внешних рынках, и параллельно перестраивать технологическую базу — при марже, близкой к статистической погрешности.
Вывод
Мукомольная отрасль демонстрирует устойчивость по объёмам и качеству, но экономически работает на грани: маржа 0,5–1,5%, рост логистических затрат около 40% за три года, дополнительные расходы на цифровые системы и подготовку к маркировке.
Для всей цепочки поставок это сигнал: чем жёстче требования к прослеживаемости и контролю, тем важнее заранее просчитывать не только эффект «для потребителя», но и стоимость внедрения на стороне производителей — особенно там, где продукт социально значимый, а возможность переложить затраты в цену ограничена.
