В январе—мае 2026 года в России были заняты в среднем 74,6 млн человек, тогда как штатная численность организаций составляла 44,1 млн, следует из данных Росстата и ЕМИСС. Разницу — 30,5 млн человек, или 41% всех занятых, — рассчитали «Известия». Эти 41% нельзя считать «серыми» работниками: вне штата легально работают ИП, самозанятые, исполнители по договорам гражданско-правового характера, внешние совместители и другие категории. Риск возникает там, где гражданско-правовая форма прикрывает отношения, которые по существу остаются трудовыми.
Вне штата — уже не исключение
Работа вне штатной численности сама по себе не означает нарушения. ИП и самозанятые могут вести деятельность легально и самостоятельно платить налоги, указывает экономист и независимый эксперт по корпоративным финансам и налогам Екатерина Маркова. Нелегальная занятость — более узкое понятие: к ней относятся работа без необходимого оформления и случаи подмены трудовых отношений гражданско-правовыми.
Разрыв между общей занятостью и штатной численностью за последний год почти не изменился: в январе—мае 2025 года он составлял 30,4 млн человек, или 41,1% всех занятых. В 2015 году аналогичная разница оценивалась в 23 млн человек, или 34%.
Александр Сафонов и Дарья Некипелова из Финансового университета анализировали эту трансформацию в работе «Трансформация структуры неформальной занятости в России: тенденции и институциональные факторы», опубликованной в журнале ВНИИ труда «Социально-трудовые исследования». В расчетный разрыв входят предприниматели, самозанятые, исполнители по ГПХ, внешние совместители и работающие у физических лиц. Использовать 30,5 млн человек как оценку нелегальной или даже неформальной занятости нельзя: последняя приведенная оценка Росстата по неформальному сектору — около 16 млн человек в III квартале 2024 года, или 21,3% всех занятых.
Экономика внештатного найма
У гражданско-правовой модели есть очевидная для работодателя экономическая мотивация. Директор по организационному развитию ГК «Русконсалт» Наталья Гаршина связывает отказ части предпринимателей от классического трудового оформления со стремлением снизить расходы на фонд оплаты труда, налоги и социальные гарантии. Для малого и среднего бизнеса такая нагрузка особенно чувствительна.
Управляющий партнер юридической фирмы «Формула согласия» Дмитрий Ломакин оценивает обязательные платежи, связанные с зарплатой, с учетом НДФЛ и страховых взносов примерно в 45% начисленной суммы. В отраслях с высокой текучестью более гибкие формы привлечения людей, по его оценке, позволяют одновременно сокращать затраты и ускорять найм.
Но стоимость работает не в одну сторону. Дефицит работников усиливает конкуренцию за персонал. По оценке Гаршиной, работодателям приходится предлагать официальное оформление и социальные гарантии; там, где человека трудно заменить, трудовой договор становится частью предложения на рынке труда.
Сотрудничество с ИП, самозанятым или исполнителем по ГПХ при этом может оставаться и более гибким, и полностью законным. Екатерина Маркова отмечает, что такая модель нередко обходится компании дешевле классического найма.
Риск появляется, если экономия достигается не иной организацией работы, а иной формой договора при прежнем содержании отношений.
Читайте также: Логистические компании превращают временный найм в ресурс для сезонных пиков
Когда договор расходится с реальностью
Развитие платформенной экономики сделало границу между наемным трудом и самостоятельной занятостью менее очевидной. Доцент кафедры статистики РЭУ им. Г. В. Плеханова Ольга Лебединская связывает этот процесс с распространением служб доставки, такси и маркетплейсов. Исполнитель может не состоять в штате ни одной компании, получать доход от нескольких заказчиков и легально работать как самозанятый.
Иная ситуация возникает, если гражданско-правовой договор оформляет человека, который фактически выполняет функцию штатного сотрудника.
Авторы работы Финансового университета относят перевод фактически штатных сотрудников в самозанятые к практикам, которые могут находиться внутри разрыва между общей и штатной занятостью наряду с серыми зарплатами и заемным трудом. Сам этот разрыв они рассматривают лишь как косвенный признак: определить по нему масштаб подмены трудовых отношений невозможно.
Из 30,5 млн занятых вне штата нельзя арифметически получить размер «серой зоны». Не дает автоматического ответа и сам статус самозанятого или наличие договора ГПХ. Существенно, соответствует ли юридическая конструкция фактической организации работы.
Контроль становится жестче и точнее
Гибкие формы занятости расширяются одновременно с усилением государственного контроля. Екатерина Маркова указывает, что цифровые инструменты позволяют ФНС выявлять признаки подмены трудовых отношений договорами с самозанятыми и исполнителями по ГПХ.
Правительство утвердило план противодействия нелегальной занятости на 2025–2027 годы, включающий 18 мероприятий. В их числе — выявление нарушений, профилактика незаконного найма и анализ случаев замены трудовых договоров гражданско-правовыми. С 2025 года Роструд ведет открытый реестр работодателей, у которых выявлены факты нелегальной занятости.
С 1 октября 2026 года дополнительные ограничения затронут работу самозанятых и ИП через посреднические цифровые платформы. При работе с одним заказчиком более 60 часов в месяц на протяжении шести месяцев подряд платформа должна ограничить дальнейшее взаимодействие этой пары. Ограничение относится именно к платформенной модели и не является универсальным правилом для всех договоров с самозанятыми.
Экономические причины использования внештатных схем сохраняются. Дмитрий Ломакин считает, что высокие расходы и дефицит ресурсов будут и дальше подталкивать часть малого бизнеса к более дешевым моделям. Екатерина Маркова также связывает дальнейшую динамику с ценой официального найма.
Сравнение моделей только по прямой стоимости становится все менее достаточным. ГПХ или работа с самозанятым могут сохранять экономические преимущества, но цена ошибки растет, если фактические отношения перестают соответствовать статусу независимого исполнителя.
Граница проходит по содержанию работы
Самозанятость, ИП и ГПХ уже занимают значительное место в российской занятости и сами по себе не являются признаком нарушения. Платформенная экономика расширяет число ситуаций, в которых работа не требует постоянного места в штате.
Для работодателя уязвима зона, где юридическая форма расходится с фактической организацией труда. Гражданско-правовой договор может быть оправдан для самостоятельного исполнителя; штатная функция от смены названия договора самостоятельным подрядом не становится.
При усилении контроля цена оформления перестает быть достаточным критерием выбора. Решает то, как человек действительно работает.
