В январе 2026 года российские компании заметно чаще, чем месяцем ранее, принимали решение повышать отпускные цены: так поступила четверть участников опроса РСПП (против 16,5% в декабре; рост на 8,5 п. п.). Одновременно две трети респондентов сообщили о росте закупочных цен (в декабре — около половины).
Эта развилка — ключевая для понимания текущей экономики цепочек поставок: издержки растут «по всей длине» (сырьё, комплектующие, логистика, обслуживание долга), но переложить их на клиента удаётся не всем и не сразу. В результате маржа сжимается, а менеджмент вынужден выбирать между двумя рисками: потерей спроса при повышении цен и ухудшением финансовой устойчивости при сохранении прайса.
Главный сигнал января: закупки дорожают быстрее продаж
Разница между ростом закупочных и отпускных цен — не статистическая мелочь, а индикатор «перетягивания каната» между поставщиками и покупателями.
Ольга Беленькая («Финам») прямо интерпретирует ситуацию: при том что рост закупочных цен отметили 2/3 компаний, повышение отпускных цен наблюдается лишь у 1/4 — значит, лишь часть бизнеса переносит рост затрат в прайс. Причина — желание сохранить спрос со стороны клиентов.
Для логистики и supply chain это означает рост давления на внутреннюю эффективность: когда «вход» дорожает быстрее «выхода», компания вынуждена компенсировать разрыв за счёт оптимизации запасов, транспортных плеч, условий поставки и оборотного капитала.
Что подталкивает цены вверх: налоги, денежная политика и регуляторные издержки
Руководитель блока корпоративного бизнеса УК «Альфа-капитал» Дмитрий Бойко связывает рост цен с сочетанием факторов: повышение НДС, сохранение жёсткой денежно-кредитной политики, изменения утильсбора. При этом он допускает два сценария: эффект повышения НДС может стать разовым либо запустить новый тренд на рост цен.
Важная деталь для управленцев: такие факторы редко «включаются» синхронно во всех отраслях. Как правило, сначала их ощущают цепочки с высокой долей импортных компонентов и кредитной нагрузки, а затем — отрасли с длинным циклом контрактации, где пересмотр прайса происходит только при перезаключении договоров или поставке новой партии.
Спрос не падает «в целом», но становится неоднородным
На уровне отраслевых оценок картина выглядит сдержанно: 56% компаний не увидели изменений в спросе; 12,7% отметили рост; 31,3% — снижение.
При этом внутри компаний динамика спроса оценивается как положительная, а показатель «количество новых заказов» остаётся в плюсе: в период с ноября 2025 по январь 2026 доля компаний с ростом новых заказов держится на уровне примерно четверти выборки.
Эта комбинация объясняет осторожность ценовых решений: бизнес видит, что заказ ещё «дышит», но не уверен в его устойчивости, поэтому переносит издержки на клиента выборочно — через отдельные SKU, тарифные сетки, надбавки за срочность или изменения условий поставки.
Инвестиции и исполнение контрактов: напряжение растёт, но «срыва» пока нет
Инвестиционная активность сохраняется: больше половины компаний сообщают о реализации инвестпроектов; у 61% из них график и бюджет без изменений. Одновременно 26,1% отстают от планового графика, а с опережением идут лишь 2,2% проектов.
В части контрактной дисциплины большинство не видит изменений, но чуть больше четверти отмечают рост числа невыполненных обязательств со стороны контрагентов.
Для цепочек поставок это ранний симптом: нарушения сроков и объёмов поставки чаще всего усиливаются именно тогда, когда контрагенты пытаются удержать маржу и ликвидность — сокращают запасы, переносят закупки, «растягивают» оплату.
Индекс деловой среды: ухудшение настроений при относительно стабильной «фактуре»
Сводный индекс опустился на 2 пункта до 44,1 и вернулся к уровню начала III квартала 2025 года.
При этом треть респондентов оценивает динамику делового климата негативно, а доля позитивных оценок — всего 4% (и она сократилась на 10 п. п. за месяц).
Это типичный «разрыв между настроением и операциями»: проекты ещё выполняются, заказы ещё есть, но ожидания ухудшаются. Для логистики это означает, что компании начинают сильнее ценить предсказуемость: устойчивые поставщики, прозрачные SLA, контроль качества исполнения, быстрые маршруты и управляемые запасы.
Инфляция и НДС: почему ценовой перенос выглядит «неравномерным»
В документе приводится динамика инфляции: по данным Росстата, с 20 по 26 января 2026 инфляция составила 0,19% (против 0,45% неделей ранее), а в первые 12 дней января рост цен был 1,26%.
Также отмечается влияние повышения НДС с 20% до 22%: ЦБ допускал вклад в годовую инфляцию 0,6–0,7 п. п., при этом звучит оценка, что общий эффект может превысить 1 п. п.
Для бизнеса это означает не «единый процент», который можно одинаково прибавить ко всем прайсам, а сложную переразметку экономики:
-
где-то НДС ложится прямо в цену,
-
где-то частично «съедается» маржой,
-
где-то компенсируется более жёсткими условиями оплаты или сокращением сервисной составляющей.
Что это значит для управленцев в логистике и цепях поставок
1) Готовьтесь к «ценовым волнам» по партиям и контрактам.
Если закупки растут быстрее продаж, перенос будет происходить ступенчато — в момент обновления прайсов у поставщиков и перезаключения договоров.
2) Ускоряйте управляемость оборотного капитала.
В условиях дорогого финансирования запасы становятся не страховкой, а источником потерь. Чем выше доля «медленных» позиций и длиннее плечо поставки, тем болезненнее разрыв между закупкой и продажей.
3) Жёстче фиксируйте качество исполнения контрагентами.
Рост невыполненных обязательств у партнёров — ранний сигнал турбулентности. Пересматривайте SLA, штрафные механики, требования к подтверждению поставки и план-факт.
4) Пересобирайте ассортимент и сервис вокруг спроса, а не вокруг «привычной матрицы».
Когда спрос неоднороден (у части компаний падает, у части растёт), выигрывают те, кто быстрее адаптирует предложение: упаковку, партии, каналы, условия поставки.
Итог
Январь показал ключевую дилемму 2026 года: издержки ускоряются, но перенос их в цены идёт медленнее и выборочно. Четверть компаний уже повышает отпускные цены, однако две трети фиксируют рост закупочных — то есть давление на маржу и ликвидность сохраняется.
В таких условиях конкурентоспособность всё чаще определяется не «силой бренда» или объёмом производства, а зрелостью операционной модели: кто быстрее управляет цепочкой поставок, запасами и условиями контрактов — тот дольше удерживает цену без потери устойчивости.
