Российский рынок мебели вошел в 2025 год с неприятной для производителей и ритейлеров развилкой: покупатели стали осторожнее, а издержки продолжают подталкивать цены вверх. По данным Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей промышленности, в январе—марте потребительская активность в сегменте снизилась примерно на 10% год к году, при этом отдельные категории мебели подорожали на 9–15%. Цена все меньше отражает силу спроса и все больше — налоговую нагрузку, стоимость комплектующих, логистики, труда и финансирования.
Ипотечный след
Снижение спроса на мебель началось после отмены массовой льготной ипотеки в июле 2024 года. Для отрасли это было изменением одного из главных источников продаж: покупка квартиры обычно запускает ремонт, закупку мебели и проектные поставки для девелоперов.
Через год после отказа от программы объем закупок российскими застройщиками продукции для меблировки квартир сократился на 20–25%, до 70–75 млрд руб. Спад прошел сразу по двум каналам: розничному покупателю, который откладывает крупные покупки, и корпоративному спросу со стороны строительного сектора.
Мебель остается товаром длительного пользования. При ухудшении ожиданий покупатель проще переносит покупку кухни, шкафа или спальни, чем обязательные расходы. Директор по качеству и сервису Hoff Нина Белова связывает текущую ситуацию также с общей динамикой в экономике, банковском и строительном секторах; по ее оценке, часть потребителей смещается в более бюджетные сегменты.
Ритейл сталкивается не только с сокращением спроса, но и с изменением его структуры. Продажи уходят в более дешевые решения, тогда как закупочная, производственная и логистическая стоимость мебели не снижается вслед за платежеспособностью покупателей.
Читайте также: Рост издержек и слабый спрос сжимают маржу малого бизнеса
Неравномерное подорожание
Подорожание распределяется по рынку неровно. Максимальный рост в первом квартале пришелся на кухонную и корпусную мебель — сегменты, где значимую роль играют комплектующие, фурнитура, проектная работа и сложность производственной цепочки.
По данным АМДПР, шкафы для столовой и гостиной подорожали на 15,3% год к году, наборы кухонной мебели — на 9,7%, кухонные столы — на 8,9%. Деревянная мебель для столовой и гостиной выросла в цене на 6,3%, деревянные шкафы для спальни — на 4,9%, деревянные кровати для взрослых — на 4,4%.
Hoff оценивает рост цен на корпусную мебель в январе—марте примерно в 5–15%, на кухни — в 6–15%. Внутри кухонного сегмента разница еще заметнее: бюджетные гарнитуры прибавили 3–5%, средний сегмент — 5–10%, индивидуальные проекты — до 15%.
Единой ценовой картины здесь нет. Массовый бюджетный товар сильнее ограничен чувствительностью покупателя к цене. Индивидуальные проекты и кухни быстрее впитывают рост затрат: там выше зависимость от набора компонентов, фурнитуры, производственной настройки, доставки и монтажа.
Издержки против спроса
Цены не разворачиваются вниз вместе со спросом из-за себестоимости. Президент АМДПР и гендиректор Первой мебельной фабрики Александр Шестаков связывает стоимость мебели с ростом затрат на оплату труда, логистику, обслуживание оборудования, финансирование и отдельные виды сырья.
В предыдущие годы предприятия отрасли инвестировали в модернизацию производств, автоматизацию и цифровизацию процессов. Повышение производительности труда, сокращение потерь, оптимизация складских запасов и логистики позволяли частично компенсировать рост затрат. Но у этого ресурса есть предел: когда одновременно дорожают труд, кредитные ресурсы, обслуживание оборудования, сырье и перевозки, внутренние улучшения уже не всегда удерживают конечную цену.
Для мебельного производства эта проблема особенно чувствительна из-за длинной цепочки создания стоимости. Закупка материалов и комплектующих, производство, хранение, доставка и сборка образуют последовательность, в которой рост расходов на одном участке быстро переходит дальше.
Отдельное давление создает зависимость от импортных комплектующих. Нина Белова связывает рост цен в том числе с повышением НДС и комплектующими, которые дорожают из-за санкций, дополнительных пошлин и сложной логистики. Сооснователь ателье мебели Mr.Doors Максим Валецкий называет среди факторов инфляцию, влияющую на стоимость продукции по всей цепочке — от производства до продажи.
Летом 2025 года в рамках 18-го пакета санкций Евросоюз запретил поставки в Россию мебельной фурнитуры. По оценке Валецкого, процессы импортозамещения запущены, но считать проблему решенной пока нельзя. Для сегментов, где фурнитура и комплектующие занимают заметное место в продукте, это осложняет закупки и усиливает ценовое давление.
Кому тяжелее
Рост затрат тяжелее переносить компаниям с меньшим запасом финансовой прочности. Валецкий считает, что из-за увеличения налоговой нагрузки небольшие производители вынуждены искать сторонние инвестиции, прибегать к кредитам или закрываться. Масштаб возможного ухода таких игроков с рынка требует отдельной статистики, но сама зависимость прозрачна: чем меньше доступ к капиталу, тем труднее выдерживать рост налогов, финансирования и комплектующих без потери конкурентоспособной цены.
Крупные производители и сети также остаются под давлением. Для них вопрос смещается в сторону управления ассортиментом и маржинальностью. Покупатель уходит в более бюджетные решения, поставщики сталкиваются с ростом себестоимости, пространство для промо и скидок сужается.
Ритейлеру приходится точнее выбирать, какие категории поддерживать ценой, где сохранять ассортиментную широту, а где не допускать продаж с ухудшением экономики. Производителю — контролировать складские запасы, потери, логистику и закупки комплектующих, поскольку каждый из этих элементов влияет на способность удерживать цену.
По прогнозу Александра Шестакова, до конца года рост цен на мебель будет умеренным и, вероятнее всего, не превысит инфляцию. Он оценивает возможное подорожание по итогам года в 5–7% при условии сохранения текущей макроэкономической ситуации.
Даже такой сценарий не снимает напряжения. Для рынка, где спрос уже ослаб, умеренное подорожание остается давлением: покупатель осторожнее, девелоперские закупки ниже, а себестоимость не дает ценам снижаться.
Финальная развилка для мебельного рынка в 2025 году — не только в том, насколько еще вырастут цены. Важнее, сколько компаний смогут выдержать одновременное сжатие спроса и рост затрат без потери маржи, качества и доступности предложения. Конкурентоспособность будет определяться не только дизайном и ценовым позиционированием, но и тем, насколько точно производитель и ритейлер управляют поставками, запасами, фурнитурой и операционными потерями.
