С 27 мая для части электроники крупных иностранных брендов меняется режим ввоза в Россию: из перечня параллельного импорта исключаются отдельные позиции Samsung, Asus, Acer, Hewlett Packard, Intel, IBM, Toshiba, Fujitsu, Cisco, Kingston и других производителей. Ноутбуки, серверы и комплектующие не исчезнут с рынка автоматически. Дорожать может не столько сам товар как дефицитная позиция, сколько право ввезти и продать его без претензий правообладателя.
В 2024 году в России было продано около 2,9 млн ноутбуков на 169–183 млрд руб., писали «Ведомости» со ссылкой на данные Fplus, «М.Видео» и ICMR. В 2025 году продажи ноутбуков, по оценке издания, сократились на 15–30%; Asus оставался самым продаваемым брендом в категории. Изменение перечня параллельного импорта затрагивает не только юридическую конструкцию ввоза, но и чувствительный сегмент розницы, корпоративных закупок и дистрибуции.
Смена режима
Параллельный импорт был легализован в 2022 году как механизм ввоза товаров зарубежных брендов без официального разрешения или участия правообладателя. Теперь для ряда товарных знаков и категорий этот режим перестает действовать. Речь идет о ноутбуках, ПК, серверном оборудовании, памяти, системах хранения данных и сетевом оборудовании. Смартфоны, по позиции Минпромторга, под ограничения не подпадают.
Юридически это не прямой запрет на ввоз. Ирина Щурова, юрист практики международного структурирования и санкционного комплаенса «Лемчик, Крупский и Партнеры», описывает изменение как возврат к модели, действовавшей до марта 2022 года: ввоз без согласия правообладателя снова может рассматриваться как нарушение исключительных прав. Правообладатель вправе требовать пресечения ввоза, изъятия и уничтожения товара, а также компенсации.
Минпромторг связывает исключение позиций из перечня с наличием российских аналогов в объеме, достаточном для замещения товаров из недружественных стран. Ведомство также рассчитывает, что мера повысит спрос на отечественную продукцию. Для участников рынка ближайший практический вопрос — как поставщики будут перестраивать каналы ввоза и кто возьмет на себя юридический риск.
Дефицита рынок не ждет
Крупные участники рынка не прогнозируют резкого сокращения предложения. В Wildberries & Russ не ожидают значимого падения продаж ноутбуков, комплектующих и сетевого оборудования на площадке Wildberries, рассчитывая на расширение ассортимента и появление новых позиций. Inventive Retail Group, владеющая салонами Galaxystore, указывает, что не располагает подтвержденной информацией о попадании ноутбуков Samsung под ограничения с 27 мая; по данным компании, из перечня исключены серверное оборудование и системы хранения данных Samsung. Даже при консервативном сценарии полного запрета поставок по параллельному импорту влияние на Galaxystore в компании считают незначительным: ноутбуки Samsung занимают менее 3% оборота сети.
В «Марвел-Дистрибуции» также не ждут существенного эффекта для рынка и потребителей. Компания указывает, что не все перечисленные бренды ушли из России, а значит, часть из них может выдавать импортерам авторизационные письма. Дополнительными каналами остаются поставки из дружественных стран, оборудование российских производителей и небольшой приток через страны ЕАЭС. Цены на такое оборудование, по оценке дистрибутора, могут немного вырасти из-за удорожания логистики, но не критично.
Товар может оставаться доступным, но путь его появления на рынке становится важнее. Для ретейла и корпоративного заказчика различие между партией с понятным разрешительным контуром и поставкой через менее прозрачный маршрут будет отражаться в гарантийных условиях, документах и распределении ответственности.
Цена правовой неопределенности
Генеральный директор Enterprise Legal Solutions Анна Барабаш предупреждает, что при ввозе продукции Acer, Asus, Cisco, Fujitsu, HP, IBM, Intel, Kingston, Samsung, Toshiba и других брендов без разрешения правообладателей таможня может задержать товар и потребовать документ, подтверждающий такое разрешение. Если товар уже ввезен, возможны запрет продажи и изъятие из оборота без компенсации стоимости.
По ее оценке, спрос сохранит предложение, но импорт станет не параллельным, а серым. Риски поставщиков будут закладываться в цену конечного потребителя, а также в стоимость услуг, оказываемых с помощью такой техники. Для рынка это более сложный сценарий, чем простой дефицит: товар остается, но его экономика меняется.
На практике риск распадается на несколько звеньев одной цепочки: вероятность задержки партии на границе, невозможность легально вывести товар в продажу, спор с правообладателем, гарантийные обязательства перед покупателем и премию в цене поставщика. Чем слабее подтвержден правовой статус партии, тем дороже становится не логистика сама по себе, а неопределенность вокруг права ввезти и реализовать товар.
Правоприменение будет зависеть от активности конкретных правообладателей. Щурова указывает, что для полноценной работы механизма требуется институциональное присутствие бренда в России — например, представитель или взаимодействие с ФТС. У значительной части иностранных компаний такого присутствия сейчас нет. Поэтому последствия могут различаться по брендам, категориям и каналам поставки.
Импортеру придется оценивать не только закупочную цену и маршрут, но и вероятность задержки партии, качество документов, позицию правообладателя и последствия возможного спора. Для дистрибьютора и розницы это вопрос маржи. Для корпоративного покупателя — происхождения техники и обязательств поставщика.
Менее однородные каналы продаж
Представитель РАТЭК Антон Гуськов считает, что ограничение ввоза ряда товаров сузит ассортимент и сместит спрос в сторону брендов, допущенных к ввозу. По его оценке, мера также может усилить трансграничную электронную торговлю и ухудшить конкурентную ситуацию для российской розницы.
Речь не о одномоментном уходе иностранных брендов. Скорее, о росте разницы между каналами: поставками с разрешительными документами, альтернативным импортом через дружественные юрисдикции, трансграничными продажами и продукцией российских производителей. Чем выше правовая неопределенность, тем больше значение у документации, гарантий и способности продавца подтвердить легальность происхождения партии.
Для отечественных производителей решение открывает формальное окно возможностей, но его эффект не выглядит однозначным. Один из собеседников Forbes в российском производителе электроники связывает инициативу Минпромторга с пожеланиями отрасли и напоминает, что рынок еще в 2023–2024 годах выступал за постепенный отказ от иностранной электроники, аналоги которой выпускаются в России. При этом тот же собеседник считает нынешний момент менее удачным: индустрия сталкивается с недостатком денег и высокой ставкой по кредитам.
Не только прайс
Для компаний, закупающих ноутбуки, серверы, системы хранения данных и комплектующие, цена становится только частью сделки. Не менее важны происхождение партии, наличие разрешительных документов, условия гарантии и ответственность поставщика в случае претензий правообладателя или задержки товара.
Ретейлу и маркетплейсам придется иначе оценивать надежность ассортимента. Товар, ввезенный по более рискованному каналу, может требовать другой ценовой модели и более жесткой проверки контрагента. У дистрибьюторов и ВЭД-служб слабое место теперь может возникнуть не в логистике, а в праве на реализацию товара.
Исключение крупных брендов электроники из перечня параллельного импорта не закрывает российский рынок для их продукции. Но доступ к такой технике становится менее прямым и более зависимым от действий правообладателей. Если предложение сохранится, закупщикам, ретейлу и дистрибьюторам придется сравнивать не только прайс и срок поставки, но и правовой статус партии, гарантию, ответственность за возможное изъятие и устойчивость поставщика.
