В 2025 году замороженные ягоды стали одной из самых заметно подорожавших товарных категорий в продовольственной корзине. По данным Росстата, в декабре средняя цена достигла 653 руб. за килограмм — на 17,5% выше уровня годом ранее; за два года рост составил почти 35%.
На первый взгляд это выглядит как «обычная инфляция». Но внутри цепочки поставок заморозки одновременно сработали несколько факторов: энергозатратная технология хранения и переработки, дефицит сезонной рабочей силы, удорожание логистики и налоговой нагрузки, а также структурные изменения на рынке дикоросов и внешней торговли. В результате категории приходится жить по логике «высоких постоянных издержек» и ценовой волатильности сырья — и именно это становится ключевым вызовом для закупок, планирования и контрактных моделей в ритейле и HoReCa.
Цены и спрос: почему объёмы падают, а деньги растут
Ценовой рост уже влияет на потребление. По подсчётам NTech, продажи замороженных ягод в килограммах снизились на 14% за январь—сентябрь 2025 года, при этом в денежном выражении они выросли на 24%.
Такой разрыв типичен для категорий, где цена растёт быстрее реальных доходов: покупатель «сжимает» объём, но полностью от продукта не отказывается, поскольку ягоды используются как ингредиент — для каш, десертов, выпечки, напитков, соусов.
Ритейл, со своей стороны, фиксирует развитие ассортимента: в сетевых магазинах продаётся от 11 до 48 позиций замороженных ягод, включая клубнику, вишню, смородину, бруснику, ежевику, малину, голубику, облепиху и другие виды.
Это важная деталь для логистики: чем шире матрица, тем выше требования к прогнозированию спроса, управлению остатками и дисциплине холодовой цепи.
Что разгоняет себестоимость: четыре опоры ценового роста
1) Электроэнергия как системная статья затрат
Заморозка — капитало- и энергоёмкий бизнес. Производственные площадки и склады потребляют много электроэнергии, а её удорожание, по оценкам участников рынка, идёт темпами выше инфляции.
Для операционных директоров это означает, что в себестоимости растёт доля «постоянных» затрат, которые сложно быстро компенсировать производительностью труда или оптимизацией рецептуры.
Логистическое следствие: давление на тарифы 3PL в сегменте cold storage и на ставки за энергоёмкие операции (шоковая заморозка, поддержание температурных режимов, пикинг в морозильных камерах). При росте энерготарифа ухудшается экономика «мелкой фасовки» и возрастает ценность укрупнения партий и предсказуемого графика отгрузок.
2) Дефицит сезонных сборщиков и рост стоимости ручного труда
Ягодное производство в значительной степени зависит от ручного сбора. Механизированные решения применимы для высадки саженцев, но сбор ягод остаётся ручным.
Ужесточение правил въезда и пребывания для мигрантов в последние годы усилило дефицит рабочей силы в сезон уборки, а ставки сборщиков выросли.
На уровне макрофактов звучат следующие оценки: число трудовых мигрантов из Узбекистана в России с 2016 года сократилось с 4–6 млн до 1 млн, сообщал пресс-секретарь президента Узбекистана; общее число трудовых мигрантов в России за 2025 год выросло на 185 тыс. человек и достигло 2,3 млн, сообщал ТАСС.
Важно, что даже при росте общей численности мигрантов «узкое место» остаётся в сезонной доступности рабочих рук именно для агросектора и сборочных работ.
Логистическое следствие: повышается риск недосбора урожая и срыва поставок сырья на заморозку, что приводит к недозагрузке мощностей, росту удельных затрат на тонну и усилению ценового давления на выходе.
3) Логистика и налоговая нагрузка
Участники рынка прямо называют рост налоговой нагрузки и удорожание логистики в числе факторов повышения цены.
Для категории, где «холодовая» составляющая присутствует на каждом этапе — от сырья до распределительного центра и полки, — рост транспортных и складских затрат становится мультипликатором.
Логистическое следствие: меняется оптимальная география поставок. Компаниям приходится чаще пересматривать маршруты, точки консолидации и условия по температурным режимам, чтобы не платить за избыточную «холодовую премию» там, где она не добавляет качества.
4) Перестройка рынка дикоросов и экспортный фактор
До 2022 года в России заготавливали больше дикорастущих ягод; основной культурой была черника, которая в значительной степени уходила на экспорт в Европу. Объём экспорта оценивался в 5000–7000 тонн ежегодно — порядка двух третей от всей заготовки дикоросов.
С 2022 года экспорт в Европу резко осложнился: часть покупателей отказалась от работы с российскими поставщиками, а логистика стала сложнее. Это снизило спрос и привело к сокращению заготовки.
Параллельно в 2025 году усилился экспортный спрос по отдельным позициям. За 11 месяцев 2025 года экспорт замороженной черники вырос в 2,4 раза, до 6000 тонн; среди покупателей названы Китай, Сербия и Эстония. При этом Китай в денежном выражении увеличил закупки в 27 раз, до 3,6 млн долларов.
На фоне снижения производства и роста экспортного спроса цены могли получить дополнительный импульс.
Логистическое следствие: переработчикам приходится балансировать между внутренним контрактным спросом и экспортной маржой. Для ритейла это означает более жёсткую конкуренцию за объёмы и необходимость защищать поставки контрактами с понятными ценовыми формулами.
Импорт как «скрытая» причина ценовой волатильности
Рынок замороженных ягод традиционно импортозависим: доля импорта оценивается в 60–80% в зависимости от вида.
Исторически структура поставок менялась: до 2014 года значительная часть приходила из Польши, после введения продовольственного эмбарго ключевым поставщиком стал Китай.
Китайская продукция долгое время была существенно дешевле российской, однако в последние годы цены растут из-за удорожания рабочей силы и увеличения логистических затрат. При этом цена китайских ягод пока остаётся примерно на 20% ниже, чем у российских.
Часто ягоды импортируются навалом, а фасуются в потребительскую упаковку уже в России. Среди значимых поставщиков также называются Узбекистан, Турция, Азербайджан, Марокко и Белоруссия.
Операционный вывод: импортозависимость означает привязку к международной логистике и внешним издержкам. Даже если внутрироссийский урожай удачный, цены «держит» стоимость импортных альтернатив, которые формируют значимую долю предложения по многим видам ягод.
Самообеспеченность: разрыв между фактом и целевыми ориентирами
Самообеспеченность плодами и ягодами в России по итогам 2025 года оценивается в 45%, при планируемом сборе более 2 млн тонн. В 2024 году показатель составлял 41%. При этом Доктрина продовольственной безопасности требует уровня 60%.
Это не абстрактная макрооценка: низкая самообеспеченность закрепляет зависимость от импорта и повышает вероятность ценовых скачков при изменениях логистики и внешних рынков.
Ритейл и СТМ: как меняется конкурентная структура категории
В тройку самых продаваемых брендов входят Metro Chef (СТМ Metro), Green Ribbon (СТМ «Магнита») и Global Village (СТМ X5), по данным NTech.
Рост роли СТМ в такой категории закономерен: сеть получает рычаг управления ценой, ассортиментом и контрактными условиями. Для поставщика это, в свою очередь, означает требования к стабильности качества, прослеживаемости и готовности работать в длинных договорах с более жёсткими SLA.
Отдельный сегмент — b2b-потребление. Metro подчёркивает, что работает в b2b и замороженные ягоды устойчиво востребованы у ресторанов, баров и кафе как ингредиент.
Это важно для цепочек поставок: HoReCa предъявляет иные требования к стабильности спецификаций (фракция, калибр, влажность/ледяная глазурь), частоте поставок и упаковке.
Почему цены не «откатываются» сразу
Даже если сырьё или импортные закупочные цены начинают снижаться, розничная цена реагирует с лагом. Продукция в продаже произведена из сырья, купленного ранее по более высокой стоимости; участники рынка указывают на горизонт двух-трёх месяцев как период, необходимый для прохождения эффекта через запасы и реализацию.
Для закупок это означает: переговоры по цене нужно вести с учётом структуры запасов и фактических партий в цепочке, иначе ожидания сети и экономика поставщика не совпадут.
Выводы
Замороженные ягоды дорожают не из-за одного фактора. Это пересечение энергозатратной технологии, дефицита ручного труда в поле, импортозависимости и перестройки внешней торговли по дикоросам. На таком фоне простые решения — «поторгуйтесь с поставщиком» или «замените бренд» — дают ограниченный эффект.
Управляемость категории теперь зависит от качества S&OP, контрактных формул, эффективности холодовой цепи и работы с сырьевой базой. Компании, которые превращают эти элементы в системную практику, будут удерживать маржу и стабильность поставок даже при продолжении ценового давления.
