На горизонте двух лет московский офисный рынок входит в фазу «отложенного ввода». Девелоперы переносят сроки и осторожнее запускают новые проекты: себестоимость строительства и отделки растёт, кадровый дефицит сдерживает темпы работ, а спрос после пиковых значений начинает остывать. При этом парадоксальным образом арендные ставки и цены продажи, согласно прогнозам консультантов, продолжают повышаться — даже на фоне ожидаемого роста доли свободных площадей.

2025 год стал для рынка кикшеринга годом проверок на устойчивость. Усиление регуляторных и технологических ограничений, погодные факторы и сбои цифровой инфраструктуры изменили привычную динамику спроса. Итоги года показывают: рост бизнеса всё чаще измеряется не количеством поездок, а способностью компании адаптироваться к внешним шокам и сохранять операционную эффективность.

С весны 2026 года в России вступают в силу обновлённые правила воздушных перевозок. Изменения затрагивают ключевые элементы пассажирского сервиса — от возврата билетов и информирования клиентов до рассадки пассажиров с детьми и статуса электронных документов. Для авиакомпаний это означает рост регуляторной нагрузки, для пассажиров — более чётко зафиксированные права.

Итоги 2025 года для российских морских портов выглядят парадоксально: общий грузооборот почти не изменился (минус 0,4%), но внутри системы произошли заметные сдвиги по номенклатуре грузов, направлениям и бассейнам. В результате «средняя температура по больнице» скрывает стратегически важные изменения: уголь и Дальний Восток усиливают роль в экспортной логистике, нефтепродукты и импорт проседают, а падение перевалки зерна становится главным отрицательным вкладом в сухие грузы.

Январь традиционно считается самым сложным месяцем для потребительского настроения: эффект праздников сходит на нет, световой день остаётся коротким, а рабочий ритм возвращается резко. На этом фоне продуктовый ритейл всё чаще использует эмоциональные и поведенческие триггеры, предлагая покупателю не просто товар, а понятный сценарий заботы о себе. Один из таких примеров — запуск сезонного десерта, напрямую апеллирующего к теме «дофаминовой ямы».

Решение о покупке автомобиля в России всё реже формируется исключительно под влиянием дилеров и официальных источников. Цифровой контент — прежде всего обзоры и тест-драйвы у блогеров — становится полноценным элементом customer journey. Новое исследование показывает: для значительной части покупателей мнение инфлюенсеров уже сопоставимо по весу с традиционной рекламой и экспертными материалами.

Центральные улицы Санкт-Петербурга входят в 2026 год в состоянии управляемой трансформации. После волны закрытий и пересмотра стратегий арендаторы и собственники торговых помещений ищут новые точки равновесия — между арендной доходностью, форматом бизнеса и изменившейся экономикой спроса. Рынок постепенно очищается, а его структура становится более диверсифицированной.

2025 год стал для рынка электронного документооборота (ЭДО) поворотным: цифровые документы окончательно перестали быть вспомогательным инструментом и заняли центральное место в операционных процессах бизнеса. Итоги года показывают, что ключевой рост сегодня формируют не отдельные сервисы, а масштабные экосистемные решения, встроенные в логистику, финансы и государственные сервисы.

Крупные производственные компании всё чаще рассматривают логистику не как вспомогательную функцию, а как стратегический актив. В условиях географической протяжённости России и роста требований к сервису оптимизация цепей поставок требует не точечных решений, а системного пересмотра всей инфраструктуры. Именно такой подход лег в основу проекта по развитию логистической сети IEK GROUP на горизонте до 2030 года.

Российский рынок электронной торговли готовится к смене логики контроля за оборотом маркируемых товаров. Крупнейшие цифровые площадки и оператор системы обязательной маркировки выстраивают модель, при которой нарушения выявляются ещё до появления товара на витрине — на этапе создания карточек и подготовки поставки. Для бизнеса это означает новые требования к данным и процессам, для логистики — более глубокую интеграцию с государственными ИТ-системами.